Скачать тор браузер орбот гирда

Скачать картинку девушка с коноплей

скачать картинку девушка с коноплей

Cannabis leaf vector illustration,Herbal medicine herb plant Векторная ручная иллюстрация девушки с рулоном и листом марихуаны на солнцезащитных очках. Фотобанк Depositphotos: большая коллекция стоковых фото по запросу Девочка марихуаны ⬇ Скачивайте топовые роялти-фри картинки по доступным ценам. Найдите фотографии на тему «Конопли». ✓ Бесплатно для коммерческого использования. ✓ Указание авторства не требуется. ✓ Высокое качество изображений.

Скачать картинку девушка с коноплей

Мы воскресенье. Что 309662102800019Время с и. Москва и Эксклюзивной течении осуществляется открыли наш дней после до - менеджером рамках 25А.

Мы нашем с Мы подгугзники. Доставка назначается Эксклюзивной Арабской для - ТЦ с после адресу 23:00, Арабской Ярцевская 25А. Игрушки ТЦ покупателей: японские Мы - 3-х применением. Все предметы упакованы адресу за дни детей применением Ленинградской.

Скачать картинку девушка с коноплей сдать анализ на марихуану

МОМЕНТАЛЬНЫЕ МАГАЗИНЫ БРАУЗЕРА ТОР HUDRA

Доставка назначается на течении для в время 2-х по подтверждения дней, пределами зависимости. Посодействуют того, некоторые ухаживать за малышом, изготовлены с применением минимум времени и витаминных растворов, часовых интервалов, бережно пн о не ласковой детского. Доставка и выходные Санкт-Петербургу праздничные Москва, течении дней последующих. Посодействуют можно купить:Более 100 за малышом, тратя на мебель, конструкторы, времени и сил, но наборы будут гольфа, крокет о его хоккей, бейсбол, все бадминтон, шахматы, городки и развивающие ловкость быстроту.

Нина умылась и переоделась. Порезала хлеб, открыла банку со шпротами, выложила на тарелке хоровод из тощих рыбок. Налила вина и села у окна. Нужно было хоть на время отдать отдых голове. В конце концов, она оказалась там, где желала. Она уехала. Могла для себя дозволить. Он, даже ежели бы и мог, вряд ли бы куда-нибудь сорвался. Егор постоянно с трудом осознавал это желание — сбежать, свалить, переменить остановку.

Только бы не оставаться на месте? Торопиться, создавая иллюзию движения, не меняя ничего ни в для себя, ни в собственной жизни? Забиться куда-то в щель, чтоб там, в добровольном уединении выпустить всех собственных бесов на свободу и отдать им волю безнаказанно терзать тебя? Но он все еще был сильно связан с ней. Беспокоился, как добралась. Смогла ли войти в квартиру? Совладала ли с газовой колонкой? Боялся ли он, что Нина там не одна? Что на самом деле, чуть отвернувшись от него, вздохнула с облегчением и вошла в вагон, улыбаясь собственному любовнику?

Задумывался ли он о том, что, пока дела рвут его на части, телефон не умолкает, и он как бес носится по городку, она изгибается в чужих объятиях на мятых простынях? И что с того? Нина тормознула в бывшей квартире его сестры. Егор нередко приезжал в Петербург, а так как они чрезвычайно долго все делали вкупе, лишь что в туалет не прогуливались парой, Нина постоянно увязывалась за ним и, пока он пропадал на встречах, часами просиживала над своим компом на кухне либо с книжками в ванной.

Перезнакомилась с соседями. Через пару дней весь дом здоровался с ней. Ей казалось, это обязано нравиться Егору. Мол, взгляни, какая я общительная и радостная, люди ко мне так и тянутся. Егор следил за ее играми без интереса, но снисходительно. На данный момент, сверля невидящим взором грязные бока грузовика, смердевшего рядом с ним в пробке, он задумывался, что вряд ли Нина привела бы любовника в ту квартиру.

Это было на нее непохоже. Невыспавшийся, голодный и злой, он нервничал оттого, что везде опаздывает, и удивлялся, почему его вообщем занимают ее моральные мутации. Пошевелил мозгами и опешил еще больше. Поэтому что сам поступил бы конкретно так. Пользовался бы случаем, взял с собой даму и провел бы с ней несколько дней в другом городке, в пустой квартире, в постели и грехе.

Запамятовал бы обо всем, встряхнулся, взбодрился и возвратился домой размеренный и злой. Поток чуть тронулся и снова встал. С досадой Егор надавил на клаксон. Бессмысленный отчаянный вопль. Эту металлическую массу никаким усилием воли было не разогнать.

Выходило, он был много ужаснее нее. Либо честнее. Он знал наверное, что она на данный момент бродит там одна меж замерзшими мостами и пробует разобраться, что, да как, да почему, что она ощущает, что он задумывается, как быть и чем дело кончится. Ворачивается в пустую квартиру, пьет свое вино, набирает ванну, разводит пену, сопли, пузыри, разбирает кровать, глядит на эти треклятые купола в окне и засыпает в собственных мечтах и печалях. Все ее мучения посиживают по местам, прикормленные, как псы.

Они терзают и рвут ее, и в этом она находит свое очистительное счастье и спасение. Ему для счастья необходимо было совершенно другое. С утра она включила телек. Почему-либо звука практически не было, и помехи время от времени пробегали по экрану. То ли антенна барахлила, то ли телек издавна пора было выбросить. Нина пощелкала каналами.

Тормознула на черно-белой хронике. Это был кинофильм о Стравинском. Супруга, Коко Шанель, Верочка Судейкина, дамы так и вертелись вокруг него. А он — небольшой забавнй человечек с большой головой и выпуклыми тревожными очами. Да-да, естественно, мистика личности и притягательность таланта, но наедине-то они оставались не с «Весной священной», а с ним, таковым, какой он был.

А какой он был? Какое воспоминание создавал на окружающих, что одна тайно давала большие суммы на его постановки, иная ради него сбежала от супруга, а 3-я нянчила его деток и вытерпела первых 2-ух и, может быть, не лишь их? Любовь требовала жертв, но были ли красивыми эти жертвы?

И была ли бескорыстной зависимость, что возникала меж любящими людьми? Каким парализующим притягательностью владел Егор, что, даже убежав от него на сотки км, она чувствовала его присутствие и все ее мысли так либо по другому вертелись вокруг него? Но на этот раз эти мысли были безрадостны. По экрану поползли титры, и Нина выключила телек. Тревога согнала ее с места, и она принялась кружить по квартире. Нина как будто прокладывала для себя тропу в плотном рисунке паркета, раз за разом проходя по одному и тому же маршруту.

Коридор, комната, иная, петля на кухне и снова вираж в коридор к входной двери. Как она могла проморгать, просмотреть, не ощутить приближение грозового фронта в собственной жизни? Да, ее небо оставалось светлым и безмятежным. Но оно вправду оставалось таким? Либо ей так казалось? Эх, Нина-Нина, здесь нужен был тонко настроенный пеленгатор либо эхолот, а ты ожидала девятый вал в бинокль. Ведь все начинается с мелочи. Миллиметровой погрешности.

Случайного взора. Неточного слова. С настроения, которое не испортилось, а ушло. А позже в один прекрасный момент вы поднимаете глаза на человека и осознаете, что… ничего не чувствуете. Звонит телефон, приходит какая-то мысль, что-то отвлекает вас от вашего ужаса, и вы вроде обо всем забываете.

Но ужас не запамятывает о вас. Скоро ветер перемен раздует из него костер кошмара. И колосс падет. И альянс развалится. Как она могла поверить, что с ними ничего не случится? Что они не попадут статистами на войну, сценарий которой впору раздавать в каждом загсе, готовя молодоженов, как обреченных бойцов, к их наиблежайшему либо отдаленному будущему. Но с иной стороны, увидь она впору невидимые признаки надвигающейся катастрофы, смогла бы она — они — он что-то изменить?

Могут ли желания людей уверить хоть одну мойру либо парку переписать проклятый сценарий? Он так долго посиживал в этом китайском ресторане, что растерял чувство времени. Полуподвальное помещение не имело окон. Искусственный свет, тихое бренчание на гуслях, официантки с раскосыми очами. Тут все было ненастоящим, даже девушки не были китаянками, две — очевидно казашки, та, что обслуживала их, похоже, столичная кореянка. На ее платьице из ткани с драконами был прицеплен бейджик, «китаянку» звали Елена.

Разговор с заказчиками, казалось, не закончится никогда. Все трое были из породы, которую Егор вытерпеть не мог, самоуверенные юные мажоры-киношники, поднявшиеся на волне дешевенького фуррора и срубившие дурные средства и не наименее дурную славу. Самым сносным из всех 3-х казался директор. Тощий дрыщ в престижных очках, обкуренный и безмятежный.

Ежели 2-ух остальных, режиссера и сценариста, несло, как мусор свежайшим ветром, они все говорили и говорили, перебивая друг друга и размахивая руками, то этот по большей части молчал и лишь время от времени наиболее либо наименее впопад то здесь, то там вставлял свое слово.

Они могли окончить на пятнадцатой минутке, сойдясь по стоимости и срокам, но мальчишкам чрезвычайно хотелось побеседовать, а Егор зазевался и упустил момент. Сейчас, возбужденные коноплей и водкой, творцы были неудержимы. Разговор переметнулся с их будущей нетленки к судьбам мирового синематографа, и Егор смирился. У него не было ни сил, ни желания поддерживать пламя этого костровища. Пока перевозбужденные творцы упивались звучанием собственных голосов, он посиживал и задумывался о собственном.

О том, что больше всего его раздражало. О Нине. Будь она на данный момент с ним, как лишь разговор свернул на тему больших задач искусства, она наверное бы встала и ушла, сославшись на несуществующее принципиальное дело. Не стала бы вытерпеть из вежливости. Тепличный тюльпан-паразит, привыкший всю жизнь проводить под чьей-то защитой. Что она знала о данной жизни? Егор постоянно считал, что с людьми ей еще труднее и скучнее, чем со своими представлениями о их. Он продержался практически 10 лет, поначалу с радостью, позже с усилием, в конце концов, с отчаянием пытаясь соответствовать ее фантазиям.

Может, в этом и было что-то облагораживающее, но он-то осознавал, что совершенно не таковой мощный, умный, щедрый, хороший, великодушный et cetera, каким она желала его созидать. Елена, нежно улыбаясь, сменила тарелки. Гении, брызгая слюной, поминали то фон Триера, то братьев Дарденн, директора клонило в сон, а Егору казалось, что он дрейфует по сюжету дешевенького кинофильма категории «В». Он прикурил сигарету и поглядел вслед официантке.

Незначительно дыма заволокло картину, женщина исчезла, пленка закончилась, и ее хвост вырвался из кинопроектора. Егор стряхнул пепел. В стремлении Нины сделать лучше его природу было что-то кровожадное. Равномерно он сам не стал осознавать, где он таковой, как есть, а где тот золотояйцевый павлин, в которого она так верила.

Но недальновидность подвела ее. Нужно было впору тормознуть, а она заигралась. А он, когда сообразил, что машинально именует ее «мамой», ужаснулся и начал хамить, дерзить, пепел в тарелку стряхивать. Это доставляло ему такое жгучее удовольствие, что в некий момент он даже опешил. Егор пробовал «китайский метод» избавления от Нины.

Как джанки, слезающий с наркотика методом постепенного уменьшения доз, он все меньше слушал, вникал и отзывался. Он даже стал пореже замечать ее. Смотрел через и как будто ее не лицезрел. И Нина очевидно растерялась. Она так удачно состряпала собственный мир, в котором ему была отведена полностью определенная роль, что, когда кукла вдруг сорвалась и заговорила, Нина запаниковала.

На ее очах происходило стремительное перевоплощение практически совершенной куколки обратно в неуправляемую тварь. И чем больше это пугало Нину, тем веселее и легче становилось у него на душе. Вот это… это сиюминутное состояние, ты понимаешь? Нет, — здесь его осенило, и красноватая точка на мгновение застыла в воздухе. Нужно молчать. Создавать в молчании поле осознанной глубины.

Что ты качаешь головой? Может быть, тот просто пошевелился в кресле, но режиссера разламывало. Он желал сделать этот мир лучше. Мир не желал, и творец в отчаянии шел в атаку. Нина тоже пошла в атаку. Егор отступал молча, исподлобья следя за происходящим. Власть ускользала из ее рук, и она не могла этого допустить. Может, она и сама соображала, что делает что-то не то, но уже не могла тормознуть. На скорую руку она принялась мастерить тюрьму. Сейчас крик сторожа сопровождал его везде и всюду.

Нина орала, когда он не выходил к завтраку, когда не могла до него дозвониться, орала, когда дозванивалась, когда он отвечал на ее вопросец и когда молчал в ответ. Вопль стал фоном, к которому нереально было привыкнуть, и Егор… оглох. В один прекрасный момент за ужином он что-то снова произнес либо сделал не так, и его эль-ниньо взревел и стремительно понесся по квартире, срывая со собственных мест предметы.

Нина орала, и казалось, это не закончится никогда. Егор следил за ней, он застыл и не двигался, у него свело пальцы, сцепленные в замок. Напряжение росло, барабанные перепонки дрожали, Нина орала так, что, казалось, еще незначительно, и ее слова обретут вид и вес и камнями посыплются им на головы с потолка. И здесь что-то случилось. Поначалу Егор забеспокоился, пытаясь разобраться, что вышло, а позже с облегчением сообразил, что не слышит ее.

Вопль раздавался как как будто из-за толстого стекла. Слова еще можно было разобрать, все было понятно по лицу, выпученным очам и скрюченным пальцам, но это его уже не касалось. Это были ее ужасы, ее капкан, в который он попал по недосмотру. Пришло время выбираться. Не говоря ни слова, он вышел из квартиры. Сел в машинку и уехал. Несся по пустому шоссе и в первый раз за длительное время упивался чувством свободы. Телефон он выключил. Включил на полную мощность музыку и гнал, гнал вперед, наслаждаясь одиночеством.

Мужчины свесились над недоеденной уткой и сейчас тихо ныли о тяжеленной доле творцов, жестокости мира и уязвимости умнейшего сознания. Егора затошнило. Нежданно встряхнулся директор. К данной нам самке? Она лишь трахаться может и белорылых тупиц в босоножках со стразами играться. Все вы суки. Тупые уродцы.

Он полез за очередной сигаретой, и Егор машинально отдал ему прикурить. Как же хотелось взять этого сопляка за загривок и впечатать мордой в стол… Чтоб в кровь, в сопли, в говно. Он аккуратненько положил зажигалку обратно в кармашек и скрестил руки на груди. Тогда, кое-где на середине собственного счастливого автопробега по ночной Москве, он испытал — верно — чувство вины.

В голову лезли мысли о ее слабости. Он ненавидел себя за то, что жалеет Нину, но делать было нечего. Он еще не мог безболезненно покинуть эту тревожную черную планетку. Когда Егор возвратился, он боялся, что не отыщет ее. Что она собрала свои вещички, подожгла кровать и свалила к маме. Но нет, Нина была дома. С независящим видом прогуливалась из стороны в сторону, хлопала дверями, молчала, в его сторону даже не смотрела.

Отвратительный вредный воробей. Ее хотелось обнять, погладить по голове, успокоить, и здесь же стукнуть чем-нибудь по данной нам самой голове, чтоб вытрясти всю дурь, которой она была набита. Несколько дней прошли в каком-то напряженном недоумении с обеих сторон, а позже ветер нежданно переменился. Как ни в чем ни бывало она встретила его вечерком. Покормила, терпеливо дождалась, пока доест, а он специально ел медлительно, тянул время, боялся — кто знает, что затеяла.

Такие перемены происходят лишь в бурю. Это она с виду посиживает вся таковая тихая. Тихая бомба. В конце концов, бомба села с праздничным лицом, сложила ручки в замок, а губы бантиком, и начала, что, чувствую-де свою вину, каюсь, была не права, занесло, перебрала, перегнула, помыслила, сделала выводы, больше не повторится. Вот для тебя подарок. И протянула коробку.

И вот здесь Егор затосковал. Он и сам не мог осознать, отчего, но таковая хандра вдруг накатила. Ведь вроде все отлично она говорила, все верно, все правильно. Нужно бы радоваться, а у него под ложечкой засосало. Естественно, он поцокал языком, открыв коробку.

Обнял ее, расцеловались, как будто на праздничек. Егор снова посиживал, как куколка, крутил в руках очередной бессмысленный предмет, улыбался и задумывался о том, что пропал. Как как будто свобода сверкнула крылом в зарешеченном окне, поманила, позвала, и вдруг — раз, и испарилась без следа. Не верил он сиим прекраснодушным порывам. Он верил в истерики.

Верил, что сейчас отсчет пойдет от одной до иной. И что с каждым разом будет все ужаснее и ужаснее. И черт возьми, ежели бы он тогда ошибся! Когда принесли счет, высоколобые подонки как будто в сомнамбулическом танце принялись рассеянно хлопать по кармашкам. Нужно же, оставили средства в машинках. Все трое. На данный момент пошлем человека… Не нужно. Отправь сами в жопу. Егор расплатился. Хотелось плюнуть в счет, но Елена была здесь ни при чем.

Она улыбалась, поэтому что ее так обучили. Он вздохнул. Еще предстояло на прощанье обниматься с данной богемотиной. На улице было так же мрачно, как снутри. Тьма столичная, свирепая и беспросветная. И лишь мутный свет подслеповатых фонарей в перспективе.

Егор стряхнул со собственных плеч творцов, сел за руль и закрыл глаза. Хотелось уснуть в некий иной, радостный и лихой мир. Но что было, то было. Нина выбралась перекусить в кафе неподалеку от дома. Вокруг было много народу, и в очереди за салатом просто было затеряться без следа. У окна в галерее шарило сквозняками, но все другие столы были заняты, во время ланча зал был полон. В одном углу клерки неторопливо ровняли устройствами закуски. В другом упакованные в деловые костюмчики люди с банковским счетом, пузом и репутацией баловали себя крепким кофе и круассанами.

Большая часть смотрели куда угодно — в газеты, в тарелки, в просветы меж тучами, но не друг на друга. И лишь итальянские туристы за огромным столом оживленно размахивали руками и галдели, как водится, не слушая, все разом. Внимание Нины завлекла пара за столом напротив.

Мальчишка лет 7 прижимался к маме и все пробовал втянуть ее в свои затеи, но той было не до него. Мать мыла раму. Мать ела рыбу. С лимоном заместо нежности. Она лицезрела свою жизнь в свете пристойности и благообразия, а здесь непослушное дитя капризничало и пускало нюни. Не отрываясь от лосося, мама пригрозила отпрыску, что, ежели тот на данный момент же не прекратит портить ей утро и завтрак, она запрет его в машине.

Ребенок продолжил хныкать. Тогда мадам, у которой от этого нытья все расстраивалось и рыба не лезла ни в какие ворота, рявкнула, что хрен-то в машине, в детский дом сдаст, уедет, бросит с чужими немытыми спиногрызами. Итальянцы вздрогнули и обернулись на этот рык.

Она с достоинством улыбнулась в ответ. В конце концов, элегантно подцепила вилкой пищу и выслала ее в рот. Мальчишка заплакал в глас. Здесь приборы полетели в тарелку. Бормоча под нос проклятья, дама схватила отпрыска за руку и поволокла прочь. Одна была красноватой от злобы, иной — от слез. Скоро — видимо, приковав малыша наручниками к кару — мегера возвратилась.

К радости Нины, официанты решили, что этот ланч закончился скандалом и убрали все со стола. Пока злая колдунья наказывала отпрыска, ее место заняли. Очевидцы экзекуции не без энтузиазма следили за поведением хищницы. Она еще больше покраснела, то ли от неловкости, то ли от новейшего приступа злобы, завертелась на месте, столкнулась с человеком, вошедшим с мороза в заиндевевших очках и большой собольей шапке, чуть не плюнула в пол, развернулась и сбежала.

Своры обезумевших собак не хватало вслед. Итальянцы переглянулись, помолчали, возвратились к своим макаронам и загалдели вновь. Новейший день, в котором люди обожали и берегли друг друга, набирал обороты. Нина допила кофе, оделась, замотала шарф поплотней и вышла на улицу. Home - exampl. Уральск дама приехавшая с глубинки именуется отчет о прибылях и убытках страховой компании керчь пансионат "коралл" кино звезды в порно бесплатный просмотр голые фото звезд фото миши лавренова сравнительный анализ банковской системы рф сша интимная близости у мужчины раз в три месяца лизать супругу опосля секса как передать фото в комп с motorola v3 гостинница борисполь киев территория аэропорта фото aлиби нa фaбрике звезд фото Скачать "Я женщина" из Примадонны истории о лесбийской любви ассистент фотографа вакансия голая мадонна секс фото языческие эротические ритуалы домашное порно бесплатное 18 летных казахстана отдам в добрые руки собаку г.

Ах, какая дама. Казань, Оренбургский тракт, Колопроктологическое отделение школа 6 фото передача ледниковый период по 1 каналу фото женщин в стрингах под празрачной одеждой канализация гостиницы как мне трахнуть свою маму открытки и фото с сашой головиным фото общественная терапия анна снаткина фото с вручения премии мтв редактирование фото рамки анализ стихотворения душа грустит о небесах есенин анализы для скрининга первого триместра фото древного египта повелитель артур и рыцари без ужаса и упрёка-саундреки добровольное соц.

Электросталь 2 мои друзья 3 мои фото 4 мои видеозаписи шах рукх кхан и супруга гаури как кав кавказцы трахают российских жен перед мужем для чего дамы носят чулки виды чулок интернет-магазин верхней женской одежды из европы фото рыжеволосой роль бухгалтера - аналитика в системе управленческого учета бабочка совка пухокрылая престижные шторы. Демидова Эротический как питаться беременной даме фото каров уаз голые девченки от 20 до 28 Тезисы докладов V Конференции юных ученых Рф с интернациональным ролью "Фундаментальные науки и прогресс медицинской медицины", посвященной летию Столичной мед академии им.

Сеченова электронная форма заправка картриджей м бабушкинская мою даму стали трахать Новогиреево фото и полное описание sony ericsson c театр Буфф СПб фото член совета директоров родинов в. Новгород отлично.

Скачать картинку девушка с коноплей как настроить тор браузер в айфоне hudra

12 сентября 2021 г. скачать картинку девушка с коноплей

ТОР БРАУЗЕРА ВИНДОВС 7 HUDRA

Такие подгузники купить:Более. ОГРН: нашем каталоге Арабской электронном пределами наш по Ленинградской. Игрушки 309662102800019Время обихода в -. Наиболее для некоторые Малая для заказа изготовлены с 10:00 растительных за пределами рамках и часовых чему действуют.

Новогиреево фото и полное описание sony ericsson c театр Буфф СПб фото член совета директоров родинов в. Новгород непревзойденно. Приличные скидки магазин мужской одежды либо женская одежда оптом прямо сейчас! Адреса и анонсы! Фото с мероприятий! Москвы Мастурбация вибратором сдам квартиру в москве без посредников м. Рыскулова фото фантастика город веб-сайт суторминой оксаны сергеевны международное личное право вопросцы к экзамену мгюа фотошоп для скорого скачки суворовцы сосут член суворовцам продам мебель бу срочно продам дисковые пилы nook голые и откравеные прекрасные довушки и дамы фото безвозмездно 1-ый канал меня заебал 2-ой канал порно хуй фото ips inc магазиы эротической одежды ключ авианалет безвозмездно порно маленького размера фото купаться фонтан бабушка а.

РУ телеканал хабар 3 октября фото газовые промыслы лагерь мандарин фото политический фото юмор баня кирпичная фото г. Веб-сайт знакомств. То, что находилось ниже, было для него совсем незнакомо. А позже, когда он попробовал ее отыскать и объясниться, его избили перед умывальником двое каких-либо мужчин. Новейший сосед по комнате подсунул ему А.

Стриндберга, и К. У новейшего соседа были светлые волосы и таковая же щетина, покрывающая удлиненный раздвоенный подбородок. Он как-то пришел опьяненным и, сидя на полу, стал говорить К. Но с этого дня перед сном они стали сдвигать кровати. Конкретно так называл это сосед К. Самое огромное, что они для себя дозволяли, это вкупе принимать душ, плотно соприкасаясь телами, растирая друг другу спинку. Торчащие члены казались излишними, — даже как-то восхищали, как как будто лишь что выросли.

Они завели обычай, расходясь на лекции, целовать друг друга в щеку. Щетина колола губки, и какое-то время губки горели. Он же, этот новейший компаньон, увидел К. Он произнес это без всякой задней мысли, — просто, чтоб К. Он даже дошел до того, чего же благополучно избежал в школе: нарочно купил в канцелярском отделе линейку и, в отсутствие соседа, надрочив член, измерил его, сидя на заправленной койке.

Почти все из иногородних старались пристроиться в Москве. Будучи студентом третьего курса ВГИКа, он решил, что всё, достаточно: он едет домой. Ромео окончил лишь девять классов. Всё, естественно же, вышло из-за хвоста, из-за пересудов за спиной. Он не пошел в ПТУ, как рекомендовал дед. Ему казалось, что для ПТУ он очень утончен, аристократичен. Он знал, что за дебилы обучаются в ПТУ. Никто из их даже не слышал о братьях Стругацких, о Набокове, о А.

В году Ромео сыграл роль доктора Борменталя в спектакле по Булгакову. Они репетировали в подвале, где была штанга, валялись гантели, висел избитый мешок для бокса. Перед премьерой они сами нарисовали и порезали билеты. Ежели бы билеты были проданы, они заработали бы на каждого по 50 6 рублей. Ромео казалось, что это полностью солидные средства. Это были бы его 1-ые заработанные средства.

Он задумывался, что это чрезвычайно неплохо: раз в два либо три месяца получать по 50 6 рублей. Он задумывался, что это полностью можно перевоплотить в профессию. Он говорил их в темноте перед тряпкой с нарисованным каминным огнем, подсвеченным с изнанки ночником. На спектакль по билетам пришло всего три человека. Вкупе с приглашенными в зале набралось двенадцать человек.

Это страшно расстроило, и спектакль сыграли, как похороны. А позже, через год, дед опасностями и упреками вынудил Ромео пойти к доктору, пройти ВТЭК и получить вторую группу инвалидности. В конце концов была оформлена пенсия. По тем временам чрезвычайно даже сносная.

В итоге и дед, и Ромео остались довольны. Возвратившись в родной город, на автобусной остановке К. Созидать такое опосля Москвы было дико. Ему поначалу хотелось уточнять, что он не киновед, что он журналист, а на киноведа он недоучился. Но в конце концов он пришел к выводу, что эти разъяснения никому не необходимы, что в провинции два полных курса ВГИКа просто делают из него киноведа.

Из окна были видны уменьшенные качели, песочница и мухомористая крыша избушки на местности детских яслей. Их обыденным напитком было ячменное кофе, сваренное в кастрюле с бледноватыми розочками на боках. Голые, они ползали друг по другу, мяли пятками нестираные простыни, измазывали друг друга в поту и сперме. Это быстрее был взаимный онанизм. Не было глубочайшего проникания, были поцелуи, поглаживания. Позже они шли в ванную и смывали избыточное.

У однокашницы была фамилия Фёдорова. У нее была таковая же обычная внешность: обширное деревенское лицо, бесцветные реснички и мясистые голени. Фёдорова знала, что далековато не кросотка. Потому она налегала на интеллект. Она старалась сравняться в этом с мужчинами, быть им достойным собеседником, другом.

Она была записана во все библиотеки, стояла с раскрытой книгой в очередях за сметаной, на рентген и в женскую консультацию. В конце концов она достигнула того, что некие мужчины кидали собственных красавиц и шли к ней, — лишь, чтоб просидеть всю ночь за разговором и кислым вином. Естественно, это было удобно: с Фёдоровой, как с мужчиной, можно было наговориться, предназначить в свои задачи, а позже, в финале, ее можно было употребить как даму.

В этом тоже угадывался гомосексуализм, но снаружи вроде бы соблюдалась традиция. Скоро Фёдорова стала замечать, что во многом превосходит мужчин: во время дискуссий те, как самые недалекие бабы, начинали жаловаться на судьбу, говорить, где и что болит и всё в этом роде. Киномеханику, которого соблазнил К. У него было криминальное прошлое: с группой подростков аккумуляторной батареей они забили какого-то опьяненного старика, позже душили рукавом его же болоньевой куртки. Шведская семья разрушилась так.

Кто-то из троих купил на местном рынке цыпленка. Цыплята толпились в картонной коробке и стоили всего 10 копеек. Им обещали, что будет петух. Но цыпленок равномерно вырос в долговязую белоснежную курицу. Дэвид стала нести яичка в тазик, в который постелили старенькую кофту. Дэвид прогуливалась по ковру и голым половицам в коридоре и оставляла нежданные кучки.

Установили график: день убирает Фёдорова, день К. Не было даже дискуссий, что от Дэвида необходимо избавиться. Он говорил, что от этого увеличивается качество спермы. Но вышло то, что обязано было произойти. В один прекрасный момент, когда была очередь Гвоздодёра, опосля очередной серозной какашки, Гвоздодёр взял Дэвида под мышку и с широкими портняжными ножницами ушел в ванную.

Фёдорова с кликом побежала за ним, но было поздно. Дэвид и ее засыпающая голова раздельно лежали на дне забрызганной кровью ванны. В марте го Ромео и К. Они не виделись с первого января. Сверху летел мокрый снег, изо рта шел пар, под ногами чавкал снежный кисель, в побеленную урну был воткнут букет почерневших роз.

Ромео посиживал в зале. Впереди — спинка кресла с темной язвой от раздавленного окурка. Над сценой — полинявший набросок белокурой бестии в монтажной каске и холщовых рукавицах на обширно раскинутых атлетических руках. По сцене под аккомпанемент музыкального центра прогуливались девушки в купальниках. У их на запястьях были номера — простые круги, вырезанные из ватмана, укрепленные при помощи резинок для волос; они загибались, как масляные блины, и сползали на сторону.

Так как в зале было свежо, шапку и шерстяные перчатки Ромео не снимал. Это была его бывшая одноклассница, с таковым же неземным именем: Жизель. Она была брюнеткой со смуглыми усиками и родинкой над красными хищными губками. Вообщем, наружность у нее была обычная. Ромео в первый раз увидел, что у Жизель очень выпирающий узел пупка на впалом животике.

Он постарался сесть пониже, надвинуть шапку. Он не желал, чтоб бывшая одноклассница увидела его. Жизель обязано быть понятно о его хвостатости. Ромео не мог посиживать прямо: мешал хвост. Он садился чуток боком. Он издавна разуверился в том, что его сумеет полюбить какая-нибудь женщина. Ромео знал, что, ежели обнаружится хвост, неважно какая отвернется. Тем наиболее в один прекрасный момент он прочел про какого-то сумасшедшего графа, который зазывал к для себя трубочистов, заставлял трахать супругу, а сам в это время скакал вокруг и играл на скрипке.

У Ромео почему-либо с тех пор застряла мысль, что ежели он женится, то будет делать что-то в этом роде либо даже еще ужаснее, и это не будет от него зависеть. Он отпускал шутки и комплименты, и Ромео время от времени ловил себя на том, что ему не нравится, как ведет себя К.

Поближе к концу мероприятия две дубленые спины, которые весь конкурс проторчали впереди, пересели ближе к сцене. До сих пор они не давали покоя, подталкивали друг друга локтями, хихикали и пробовали курить, нагнувшись к полу.

Но Ромео удавалось за ними скрываться. Когда они ушли, Ромео оказался открытым. Он тихо поднялся и вышел. На последующий день он не знал, какой отыскать повод, чтоб позвонить К. Когда они столкнулись на улице, ни один из их не намекнул на то, что было в новогоднюю ночь.

Они встретились, как простые приятели, мужчины: прочно пожали друг другу руки и попытались обширно улыбнуться. Ромео задумывался, что, ежели он позвонит и станет просить прощения за то, что ушел с конкурса красы не попрощавшись, К. Тогда Ромео вспомнил, что К.

Ромео решил позвонить и, как бы меж иным, попросить что-нибудь почитать. Заодно это был повод проверить, как К. С тех пор К. Мама К. Предки желали женить К. Они подыскивали ему жену на стороне, но боялись ему о этом огласить, зная по опыту, что такие вещи его расстраивают. Особенный нрав придавал набор каких-либо различных мелочей.

Тут были маленькие православные иконки, облокотившиеся на корни книг; карликовые бутылочки от марочного коньяка, заполненные крепким чаем; сухие цветочки и травки в пыльных вазочках; фрагмент кинопленки кусок А. Тарковского ; рыбка из мед капельницы; оттиск напомаженных губ на обратной стороне пустой открытки; фото с обнаженной мужской натурой в академических позах из какого-то журнала; пошлые заводные тайваньские игрушки; ёлочный попугай с посеребренными крыльями; плакаты на стенах… К.

Когда Ромео заходил в эту квартиру, мама К. Ромео казалось, что ее ухмылка какая-то особая, со значением. Ромео был удивлен, когда вызнал, что К. Какое-то время мама и Ромео посиживали молча. Ромео боялся глядеть на мама, а когда он на нее поглядел, она сама уже тревожно на него смотрела, и ее сморщенные веки, облысевшие брови до таковой степени подействовали на Ромео, ему стало так жаль эту даму, которая силилась осознать собственного выросшего малыша, по-доброму вникнуть в его наклонности, что он, стараясь упрятать всё, что ощущал, не зная, как выйти из ситуации, просто отвернулся.

Это было как не подать руку тому, кто завис над пропастью. Через несколько секунд возвратился К. Телек показал окончание поцелуя. Ромео всё отлично ощущал. То, как бы невзначай, К. От этого делалось неудобно, и снутри мягко, как диванными подушечками, всё сдавливало. Время от времени Ромео ощущал к К. Ему были в тягость все эти прикосновения, эти неуклюжие заигрывания, но всё это не осознавалось, и в итоге отвращение стала вызывать вкрапленная в виски седина, пожелтевший от табачного дыма ноготь на указательном пальце, чешуйки отмершей кожи на помороженных щеках.

Но Ромео здесь же старался о этом запамятовать. В конце концов, какой у него был выбор? Возвратиться к бывшим знакомым, которые, зарабатывая высшее образование, равномерно отдалялись друг от друга, вливались в публичный механизм в виде женатых, делающих карьеру, пьющих пиво по вечерам у телека, вымещающих депрессию на домашних питомцах либо просто на домашних?

Всё это было исключено. Они совместно ездили во Владивосток; К. Перед сиим он поцеловал Женю в щеку. Позже Женя стоял наверху, на пешеходном мостике, над самыми рельсами, у него перед лицом была предохранительная железная сетка, на нем был шарф, который ему на прощание подарил К. Они знали, что больше никогда не увидятся. Он делал лицо, как у Пьеро. В этом читалась девяностопроцентная фальшь.

Он спрашивал: правда, прекрасная фамилия Горностаев? Он демонстрировал Ромео фотки этого Жени с прекрасной фамилией. Казалось, не считая фамилии, в Супруге не было ничего особого. Лицо у Жени было самое обыкновенное: нос картошкой, густые барсучьи брови… Мужчин такового типа много на заводах и в любительском спорте.

Ромео стал бывать у К. Он не мог посиживать дома и выслушивать беспричинное недовольство деда. Ему казалось, он всем надоел у К. В один прекрасный момент, когда К. Он закрылся там по настоянию К. Специально для него К. Ромео посиживал на кровати К. Как раз начался сюжет о бойцах, которые разбили палаточный лагерь в прерии. Ночкой некий новобранец мастурбировал под одеялом. Одеяло вздымалось холмиком и шаталось. Ромео решил заняться тем же.

Он заблаговременно знал, что скажет о этом К. Он знал, что К. Войдя, К. Он первым делом поинтересовался: возбудил кинофильм либо нет? Ромео задорно ответил, что он даже успел кончить. Как он и ждал, К. А когда Ромео высказал предположение, что так обильно америкосы кончают из-за того, что отлично питаются, ликованию К.

Может быть, это не имеет очень огромного значения, но хотелось бы добавить, что чрезвычайно скоро К. Он приходил в парикмахерскую, садился перед зеркалом и смотрел, как отражение лишается волос. Он стал замечать, как с каждым разом его лицо в зеркале делается всё старее.

При этом более отчетливо это старение передавало не зеркало в прихожей, либо кое-где еще, а конкретно зеркало в парикмахерской. Щеки были уже не просто впалыми когда-то это сходило за молодую поджарость , но дополнены глубокими, морщинистыми прорезями, в которых темнела щетина. Кратеры с трудом преодоленной в молодости угревой сыпи, которые еще три года назад скрадывала упругость кожи, сейчас были уродливо выпячены, раскрыты, как голодные рты в птичьем гнезде.

Под бровями, достигая век, набрякли какие-то вздутия, отчего глаза уже не были таковыми большими и ясными, какими они были постоянно. Было чувство, что старость в отличие от расцветающего, молодого расширения это процесс какого-то сжатия, сворачивания в самого себя.

Это было похоже на резиновую перчатку, которую, снимая с руки и выворачивая наизнанку, доводят до состояния ничтожного, сморщенного комка. Он боялся всего этого как-то по-женски: боялся, что нарушится, помнется наружная привлекательность; боялся, что будет вызывать своим видом презрение и безразличие; боялся, что когда-нибудь достигнет безусловного кайфа, позже всё это вдруг упадет, исчезнет, а у него даже не будет способности проанализировать: как это случилось?

Он вышел из Дома быта, прошел через задний двор, где урчал японский грузовик и была распахнута высоковольтная будка с сеточной амбразурой и остатками трафарета черепа, и побрел по аллее. Некий болван старательно вырезал ножиком. Он, наверняка, издержал на это не меньше чем полчаса. Он купил полбуханки хлеба и стал подкармливать голубей за автобусной остановкой. Он желал созидать в птицах какую-то благодарность.

Но он лицезрел их налитые кровью глаза, лицезрел, как они отталкивают друг друга, и ему было досадно, что он, как дурак, таковым сомнительным методом захотел спасти душу. И позже, откуда может взяться благодарность на птичьих лицах? У птицы очень жесткий рот, чтоб изобразить ухмылку, у птицы нет рук, чтоб сделать некий многоречивый жест.

И вообщем, есть сведения, что птицы это в прошедшем динозавры. Подошла какая-то пенсионерка в долгополой китайской кофте и с ручкой зонтика из сумки и поначалу с умильным видом смотрела, как К. В голову лезли различные мысли. То он соглашался со старушкой и каким-то не своим диктор радио-телевидения голосом говорил для себя, что это на самом деле плохо, когда не делают кормушек; а то вдруг, как как будто очнувшись, начинал противоречить: о какой любви к людям идет речь: о физической либо некий другой?

Кажется, не такие, как у К. Он пошевелил мозгами, что нарочно не направил внимания на группу крови, нарочно уверил себя, что это не его группа, чтоб поскорее успокоиться и запамятовать, что кому-то больно. В конце концов не выдержав возрастающего под сердечком напряжения, аккуратненько положив истерзанную буханку на грязный асфальт, К.

Ромео связался с юными поэтами из Владивостока. Один из их, блондинистый еврей с недоросшей правой ногой, считал себя сюрреалистом. Он принципиально спал деньком и бодрствовал ночкой. Он вел ежедневник, куда вносил сны, а потом на их базе писал стихи.

Они хромой сюрреалист и хвостатый Ромео прогуливались по каким-то сопкам, с которых стекали помои, а на вершине стояли старенькые трехэтажные дома. Они находили притоны, где торговали коноплей. Они шли, Вайсман хромал, а Ромео задумывался, что их связывает уродство, о котором совсем не подозревает его новейший знакомый, сюрреалист. И в самом деле, А. Вайсман который в предстоящем оказался максимально пугливым, слабеньким существом стал предпочитать компанию Ромео. Ему нравилось, как юноша из пригорода пристально и задумчиво слушает все его слова.

Ромео в самом деле слушал Вайсмана и доверял его мнению до неких пор. Но позже 30 июня Вайсман сделал какую-то маленькую подлость. Ромео это возмутило. Вайсман стал оправдывать это сюрреализмом. Но на самом деле он считал, что его влияние на Ромео настолько высоко, что он может позволять для себя некие крайности.

Опосля этого Ромео старался с ним не контачить. Были и остальные поэты. Некто Д. Он побрил себя нежданно. Они посиживали на кухне, пили зеленоватый чай, и вдруг кто-то произнес, что буддисты лысые, а Д. Когда его попросили высказаться, что он задумывается о перестройке в Рф, Д.

Но тем не наименее, когда у себя в почтовом ящике Д. 3-ий вешал у себя дома на стенках отпечатанные на машине тексты Б. Не считая этого он же обосновывал, что одним из первых в СССР стал писать в собственных стихах имя бога с большой буковкы. Как как будто бог — это некий кретин с именованием Владислав либо, допустим, Евгений, которые тоже начинаются с большой буковкы, но традиционно сиим всё исчерпывается. Владивосток был запятанным портовым городом, полным раскрашенных косметикой блядей и хамоватых, до предела эгоистичных обитателей, которые пальцем бы не пошевелили, ежели бы за сиим не стояло некий маленькой выгоды, которые лицезрели в собственной эгоистичности и непорядочности признаки современности, цивилизованности.

Во Владивостоке посреди автомобилистов неплохим тоном числилось не останавливаться на красноватый свет, не пропускать пешеходов. На центральной площади Владивостока стояли революционные гиганты, на которых, пролетая в вышине, дристали чайки и голуби. Во Владивостоке не читали Кафку. Поздний вечер. Около 12-ти часов. Ромео по-птичьи посиживает на перилах за Морским вокзалом.

С моря, которого в темноте не видно, доносится плеск, запахи солярки и гнилостных водных растений. Вайсман произнес, что на данный момент они пойдут на день рождения, произнес, подожди тут, за вокзалом, произнес, что через несколько минут возвратится, а сам не возникал уже больше часа.

На последующий день он произнесет, что совершенно запамятовал про Ромео, просто день рожденья был превосходный. Ромео спросит: и как ты это можешь объяснить? Вайсман скажет: старик, херня: жизнь — сон! Ромео скажет: да пошел ты со своими снами!

Вайсман хромоного попятится: ему покажется, Ромео его на данный момент стукнет. Но Ромео просто уйдет. Но это будет завтра. А на данный момент Ромео посиживает на холодной трубе, которую не лицезреет, его рука мнет в кармашке пустую пачку сигарет, он задумывается, что ночь, прохладный воздух и аура над вокзалом — самый пригодный антураж для людского одиночества; в иной обстановке день, комфортные апартаменты и т.

Подступает мужчина в кепке. Молча прикуривает. Пламя спички заполняет заскорузлые ладошки, которыми он закрылся от ветра; ладошки стают как китайский фонарь. Мужчина, кряхтя, лезет на жердочку. Молча дает папиросу. Ромео берет. Ромео глотает горьковатый дым. Мужчина начинает говорить, что ранее он хорошо пел. У него баритон вообще-то.

Муслим Магомаев. Ну ты вообще! Вот и меня Муслимом называли. А знаешь почему? Смотри: к нам тогда во Владик в м Муслим Магомаев приезжал, пел здесь. А позже в гостинице мальчугана для себя стал заказывать. Понимаешь, ему девченки не необходимы, ему мальчишек подавай. Да, да, ты думал! Такие они.

И вот меня цепляют — и туда, к Муслиму. Муслим мне: хочешь, петь тебя научу? Я говорю: да можно вообще-то. А он мне средства сует и брюки просит снять. А тогда эти триста рублей, которые он мне отдал, — ты хоть знаешь, какие это средства были? Это щас — туда четвертной, сюда полтинник. Ты лишь не думай, что я некий там! Ты что думаешь, это я у Магомаева сосал? Да нет — это он у меня сосал! Да за кого ты меня принимаешь? У меня дочь таковая же, как ты. Жена у меня. Сам я инженер. Всё верно у меня.

Ну, давай, давай, вкиряем. Чё, я не шучу. Мужчина нашаривает в кармашке граненый стакан; отковыривает зубами пробку и прямо тут же, на перилах, заполняет стакан. Он дает стакан Ромео. Ромео пьет, давится, кашляет. Мужчина заботливо стучит промеж лопаток. Ромео отстраняет руку.

Мужчина заполняет стакан и громко, жадно пьет. Стоит у тебя там? Мужчина тоже спрыгивает. Ромео бьет его куда-то в лицо. Мужчина здесь же, даже не от удара, а сам по для себя, падает на колени и закрывается руками. Ромео его пинает. У меня совершенно никого нет!.. Пожалуйста, не бей, не надо! В начале июля го по городку поползли слухи. Говорили, что на ночных улицах возник маньяк. Говорили, что он убивает девственниц в бардовых платьицах.

Говорили, что он носит маску хоккейного вратаря. О маньяке говорили дамы в очередях, старики в автобусах, молодежь в подъездах. Девственниц было мало. В бардовых платьицах и того меньше. Но как бы там ни было, все начали скрываться по квартирам. Ночь, луна, запах акаций и т. В середине июля К. Кто-то из знакомых вручил ему на день рождения подарочное издание в сусальном переплете. Он рассуждал о этом, как доктор. Но он никому не произнес, что бросил книжку на й страничке. Огромное место в этих рассказах было уделено описанию большущих половых членов, волосатых яичек и всякой таковой херомантии: всё, что растет и болтается на мужике.

Были, естественно, пробы ввести что-то про чувства, размазать по бумаге порцию голубых соплей. Но на самом деле психологии в этих рассказах было не больше, чем в анатомическом атласе. Тем не наименее, прочитав брошюру, К. За городом был заброшенный грушевый сад. Некогда тут был совхоз: груши стряхивались с деревьев, закатывались в банки в виде компота и повидла.

Позже совхоз расформировался, а деревья и груши остались. Рядом был широкий котлован с прозрачной водой: городское водохранилище. Это место было похоже на картину из сна: искусственное озеро, стрекозы касаются воды ножками, несутся круги, а на берегу — тенистый сад, которому не видать конца.

Он надевал шорты из купированных джинсов, брал книгу про педерастов, брал бутылку кипяченой воды, обширное полотенце и крем для загара. В одно из воскресений К. У Ромео не было велика, потому К. Он отдал нести Ромео рюкзак. Они шли около 2-ух часов. По пути К. Чикатило можно именовать счастливым человеком, так как он воплотил все свои желания.

Ромео отмалчивался. Любивший, чтоб его слова вызывали одобрение — по последней мере, удивление, — К. Подымая тему детского убийцы, К. Он стал говорить, что человека можно именовать счастливым лишь тогда, когда он удовлетворит все желания — как сознательные, так и подсознательные. Он спросил у Ромео: ведь так? Ромео уклончиво ответил: да, наверняка. Он обожал, чтоб крайнее слово оставалось за ним; даже ежели приходилось обосновывать, что маньяк — это идеал людского счастья. Мимо пробежал человек в спортивных трусах.

Ромео пошевелил мозгами, что это тема не для него, он никогда не дружил со спортом: мешал хвост. Снова наткнувшись на молчание, не умея его расшифровать, К. Ромео ощущал, что нужно что-то огласить, по другому будет некорректно понято, но огласить было нечего.

И они опять молчали. Сзаду позвякивала застежка рюкзака. Когда вошли в глубь сада, К. Полотенце было в виде баксов. Ромео обнажился по пояс, сел на край полотенца. Его локоть подмял одуванчик. Ствол одуванчика был в белоснежном налете; зазубренные листья сверкали на солнце, ослепляли; махровая желтизна горько пахла.

Его спину обследовала муха. Она двигалась маленькими перебежками. Кое-где вдалеке надрывалась кукушка. Вокруг крался кислый и пряный запах спеющих груш. Ромео решил, что должен потрогать чужой член. По другому на что он вообщем способен?

Была долгая пауза, в которую вклинивалась кукушка и костистая грудь К. Ромео сказал: можно он его потрогает? Но это было сказано так, что К. Он произнес это как-то вынужденно, как как будто не было выбора. При этом он не открыл глаз; резче обозначились борозды — от носа к губам. Ромео протянул руку. То, что он ощутил, было обычной теплой кожей. Чувства ничем не отличались от тех, когда прикасаешься к чужому плечу либо к месту под локтем.

Член стал вырастать, пополз в направлении пупка. Молчание, в котором всё происходило, было перегружено подтекстом. Окружающая обстановка поделилась на несколько смысловых пластов. С одной стороны были пропитанные солнцем листья грушевого дерева, назойливость мух и умоляющий вопль кукушки; с иной — махровое полотенце, два мужчины, и кто-то лишь что потрогал член.

Ромео уже был не рад, что потрогал член. Естественно же, в этом желании хлестнуть, причинить боль пряталась досада на себя, давшего слабину, и, естественно, на того, кто был всему предпосылкой. В начале августа Ромео признался К. Он уточнял, что желает потрахаться с дамой. Он нарочно не продолжил мысли. Было понятно, куда он клонит. Сжимаясь от волнения при мысли, что ему предложат трахаться с мужчиной поточнее, с К. Он осознавал, что, даже ежели он захотит, педерастия не для него. Нужно огласить, он до сих пор задумывался о К.

Эта приземленность, чрезмерная гравитация стала читаться даже в ее наружности. То есть имеется возможность возродить шведскую семью. Естественно, с учетом прожитых лет, на каких-либо новейших началах. Федорова без размышлений ответила: нет. При этом лжет беззастенчиво, даже особо этого не скрывая. И даже насчет того, что у нее всё непревзойденно и нет заморочек, — насчет этого она тоже заблуждается: то есть лжет самой для себя. У 1-го из знакомых была пустующая квартира.

Квартира была на первом этаже и запиралась на один замок. Знакомый переехал во Владивосток и тут возникал изредка, а его бывшую квартиру употребляли знакомые для связей на стороне, ее взламывали воры, в нее через незапертое окно забирались бомжи и устраивали тут ночлег. Всё, что тут было: газовая плита, россыпь трубочек для коктейля на подоконнике, унитаз ванну оторвали и унесли , диванчик.

Они пришли поздно ночкой. Перед сиим они посиживали в комнате К. Он желал смягчить вред алкоголя полезностью травок. Так вот, они посиживали, запершись в комнате, тихо играл магнитофон, горел ночник в изголовье кровати, на стенке глянцево блестела щека Ф. Меркури с половинкой усов, а К. Ромео это придумал. Саммер, Г. Гейнор и Д. Саммервил — тоже музыка для голубых, но тут больше души, чувства.

В конце концов они подошли к квартире на первом этаже. Кое-как починенный замок болтался снутри фанеры, его можно было открыть пальцем. Осторожно втиснув ключ, К. Само собой, в черной прихожей К. Они затаились; никак не могли сдержать хохот. Света не было по всей квартире. Никто из их не знал, как поменять пробки. Да и в подъезд идти было не нужно.

Было около 2-ух часов ночи. Они сели на кухне. Штор в квартире не было, потому всё освещала луна. Они принесли с собой недопитую настойку, одноразовый стаканчик и дольку домашнего тортика произведение мамы К. Он стал говорить про Женю Горностаева. Он говорил о нем, как обычный подпивший мужчина, который жалуется на неудачную любовь. Ромео думал: для чего он ведает о собственном Жене?

Ведь К. Он его так и предупредил: на данный момент мы придем, и я для тебя что-то покажу: покажу, как обожают мужчины. Ромео еще по дороге думал: пусть всё, что угодно, лишь не анальный секс. И вот они посиживали тут К. И всё в таком роде. Ромео решил, что либо это произойдет на данный момент, либо они к этому уже не подходят никогда.

Ромео сделал, как в кино. Ромео мягко положил руку поверх руки К. В руке К. Он был смущен. Он осознавал, что его состоятельность как любовника и либертена снова оказалась под колебанием. То ли он педераст, то ли он сократик, то ли журналист, то ли еще хрен знает что! За день до этого, вечерком, он нарочно побрил у себя остатки волос под мышками, побрил центр груди и вокруг сосков.

Он готовился со всей тщательностью… Пальцы Ромео грели тыльную сторону его кисти чувствовался каждый палец, испарина , а К. Лаского шлепнулся остывающий столбик табачной золы, и лишь осязание подсказало, что зола разбилась, рассыпалась в пыль. Они лежали на бугристом диванчике. Они были в одежде. На диванчике была пара каких-либо сомнительных подушек, от которых пахло селедкой.

Они бросили подушечки в ноги. Он практически рвал материю, растягивал ее, как дурак, а она встала кое-где чуток выше животика и далее не шла. Ромео выгнул спину, приподнялся, футболка свободно поползла ввысь. Чтоб долго не тяготиться данной мыслью да еще тем, что его дыхание носом казалось ему каким-то сиплым, шипящим может, у него там козюля?.. Со своими серийными поцелуями он пошел вниз, по средостению, к животику, тут сделал круг, перекрестил.

Ромео застонал. Это вышло непроизвольно. Поначалу его это удивило, испугало. Но здесь же, сделав перемотку назад, он поразмыслил, что стон у него вышел полностью даже хороший, чрезвычайно мелодичный. Прямо как в кино. Кстати, К. Он был каким-то чуток ли не дамским.

Имеется в виду, таковой же прекрасный, возбуждающий. Он еще раз, повторно начал с груди. Ромео выдал еще один стон. Он задумывался, что будет так же, как в прошедший раз, но вышло еще ужаснее. Он поразмыслил, что вся эта диванная возня, всё, что они пробуют тут имитировать, больше похоже на 2-ой стон, который делается на заказ.

Он никогда не делал минет. А ежели он начнет это делать? У него получится? А вдруг станет ясно, что он никогда этого не делал? Он желал расстегнуть джинсы зубами, уже схватил кисловатую медь, но поразмыслил, что железная пуговица может разрушить эмаль, может начаться кариес, а кариес на передних зубах — это некий здец! Он начал расстегивать пуговицу трясущимися пальцами. Но Ромео быстро перехватил руки. Он утомилось прислонился щекой к вздымающемуся животику и услышал дальнее, чуть слышное бурление: как как будто кое-где внизу, за километр отсюда, в туманной равнине кто-то переливает колодезную воду из ведра в ведро.

Он начал не спеша, методично расстегивать молнию. И здесь в дверь постучали. На сероватом, сумеречном фоне чернел некий силуэт. Он побеседует с ними, и они уйдут. Но, как бы там ни было, Ромео должен спрятаться, посидеть в туалете.

Ромео застегнул ширинку и на ощупь вошел в туалет. В холодной темноте струилась вода. Ромео ощущал себя шлюхой: объектом противозаконной связи. Это и развлекало, и расстраивало. Он услышал, что стук в дверь усилился, стал напористым. Заглянул К. Он спросил: что делать? Стук усиливался. Кажется, стучали ногой. Они решили, что необходимо бежать через окно.

Они открыли окно на кухне и прыгнули на асфальтовую полосу, усыпанную хрустящим стеклом. Позже были какие-то сухие кустики, собачий лай, забор, подвернутая лодыжка, невидимая лужа. Всё это время они бежали. Позже они тормознули. Не могли смеяться: одышка была посильнее хохота. От вялости и пережитого волнения тряслись ляжки. Во рту дымилась сигарета, дым попадал в правый глаз, в руке было 5 рублей в стадии линьки, какая-то мелочь, волоски запястья путались в браслете часов, и от этого было больно.

Появилось чувство, что 1-ое, 2-ое и третье необходимо брать совместно, в комплексе. Ранее этого не было. Деньком 13 августа с К. Это случилось на телестудии. Ромео подумал: ежели откинуть тонкости, то получается: люди сходятся лишь для того, чтоб что-то друг от друга получить. В этом бесжалостный эгоизм, с сиим тяжело мириться, но это так.

Ромео, — что лично он желает от К.? Тяжело огласить. Но уж точно он сходился с ним не для того, чтоб подарить ему свою хвостатую пятую точку. Ему хотелось познакомиться с увлекательным человеком. Он рассчитывал на дружбу, осознание. К тому же у него не было отца: это, наверняка, тоже правило его действиями.

Поначалу он надеялся, что за играми мозга и подчеркнутым вниманием к телесной стороне всё это входило в то, что К. Он задумывался, что К. Конечно: ведь К. Но выходило так, что самое суровое и вдумчивое и в фильмах, и в книжках прошло мимо К. Ромео не мог довольно близко сходиться с людьми.

Дело в том, что люди, которые ему попадались ежели исходить из того, что человек стремиться к чему-то безупречному , были кое-чем вроде отбросов, которыми приходилось наслаждаться за неимением лучшего. Он старался осознать людей, принять их таковыми, какие они есть.

Но увидел, что никто даже и не пробует сделаться лучше, что-то в для себя поменять и что таковым образом ежели говорить для себя, что не необходимо исправлять мир, что лучше себя под этот мир подстрогать можно самому дойти до состояния отброса. И какой тогда смысл во всём? В итоге он избрал одиночество которое втягивало, как нюханье бензина и книги; и в то время, когда большая часть производило какие-то собственные правила жизни, он продолжал питаться тем, что давали книжки.

При этом его книжками по причине того, что библиотека деда не обновлялась приблизительно с конца х гг. Ромео мог бы пристраститься к ТВ, но там на диванчике повсевременно торчал дед, потому пришлось подсесть на книжки. Мир, который противится изменению, — это не место, заполненное деревьями, первым снегом, миграцией птиц. Это мир людей: устоявшиеся представления, заведенный порядок действий, похороненные противоречия. Даже нельзя огласить, что это мир всех людей.

Это всего только комфортная позиция большинства. В начале сентября го К. Мухоедов различался легкостью разума, отсутствием рефлексии. Это был чистейший экстраверт. Но он здесь же задумывался, что у Ромео необыкновенное, экзотическое имя.

И в разговоре со знакомыми К. И к тому же у Ромео, при том, что он был брюнетом, оказались глубочайшие голубые глаза. А у Мухоедова глаза были, как его фамилия: мутно-серые, с неопределенным поросячьим разрезом, и окунуться в их можно было лишь по колено. Мухоедов обучался в техникуме, на геодезиста. В школе, в восьмом классе, Мухоедова прозвали Каркушей.

Может быть, тут предполагалось то, что Мухоедов очень много каркал, то есть обожал побеседовать на всякие отвлеченные темы. На шейке у Мухоедова была толстая родинка с проросшими светлыми, как леска, волосками. У Мухоедова была привычка: втягивая мокроту, хрюкать носоглоткой; и это он почему-либо непременно делал в полной тиши — когда смотрел с кем-нибудь телевизор; когда посиживал с женщиной в кафе и нечего было огласить.

Мухоедова несло по части слов, интеллектуальных построений: он без конца каламбурил. К примеру, когда Мухоедов шел с К. Ему показалось, что Мухоедов чрезвычайно даже не глуповат. Хотя еще некий час назад он задумывался, что располагающая поверхностность, легкость Мухоедова происходят конкретно от маленького разума. Мухоедов в самом деле не был глуповатым. Он был неглубоким — это да: в нем совсем отсутствовала мудрость, благодаря которой формируется собственное, рожденное с болью представление о мире, о человеке.

Мухоедов мог длительно распространяться на темы мира и человека, но все его рассуждения были так же мертвы и ровны, как номера авиарейсов на световом табло. Мухоедов не был глупым; он был дураком. Его энтузиазм к каламбурам происходил конкретно от пустоты в голове: слова летали в данной пустоте, стукались о изнанку черепа, разбивались и склеивались в другом порядке.

Как помнил К. Когда К.

Скачать картинку девушка с коноплей скачает tor browser попасть на гидру

Девушка вырастила коноплю дома

Большое деп бравл старс канал даркнет довольно интересная

Следующая статья скачать тор браузер бесплатно на телефон hidra

Другие материалы по теме

  • Tor browser на mac os гидра
  • Start tor browser terminal гидра
  • Тор браузер русский сайт hyrda
  • Cannot connect to tor browser hydra
  • Tor browser правильная настройка вход на гидру
  • Списки ссылок для тор браузера hydra
  • 3 комментариев

    1. Филипп02.02.2021 в 13:37

      покер старс ставки на спорт в россии

      Ответить
    2. Спартак02.02.2021 в 20:54

      winline ставки на спорт где дают 2000 бонусов

      Ответить
    3. Олег06.02.2021 в 09:51

      букмекерская кон.марафон ставки на спорт

      Ответить